Архив

Archive for the ‘Бред’ Category

Другое пророчество (сказка № 13)

Жил да был один Король, который мудро и прозорливо правил своим королевством. В этом ему, как могла, помогала жена-Королева.

В один прекрасный день у них родился наследник-Принц. Чему, разумеется, все были очень обрадованы.

А вот дальше всё получилось, как в какой-то дурацкой сказке. Когда по прошествии года праздновали день рождения Принца, на приём явилась злая колдунья. И напророчила. Что, когда Принц вырастет, он однажды найдёт на чердаке портрет девушки, в которую влюбится и на которой просто вынужден будет жениться. Если, конечно, не хочет, чтобы…

Альтернативу она описать не успела. Потому что присутствовавший на праздновании начальник стражи очень ловко заткнул ей рот кляпом (который, как истинный профессионал, всегда имел при себе). Так, с кляпом во рту, её и сожгли. Без суда и следствия. Потому что и без того всем было всё ясно.

Но пророчество, пусть даже и недоговорённое, тревожило мудрого и прозорливого Короля. Как показала жизнь, тревожился он не зря…

Когда принцу исполнилось пятнадцать лет, он действительно нашёл на чердаке портрет ослепительно прекрасной девушки. Который притащил к своему отцу и заявил, что уже влюбился в неё и всенепременно хочет на ней жениться.

Отец грустно хмыкнул, предложил сыну сесть, и рассказал историю портрета. Оказывается, он сам, тоже будучи ещё подростком, нашёл этот портрет, и тоже притащил его к своему отцу — соответственно, дедушке нынешнего Принца.

Тот и объяснил, что на портрете изображена его бабушка — соответственно, прабабушка нынешнего Короля и прапрабабушка Принца. Она была действительно потрясающе красивой женщиной, но её красота, увы, равнялась её стервозности. Потому-то её муж и засунул этот портрет подальше на чердак сразу после смерти жены.

Король даже дал Принцу прочесть дневники его предка. Принц почитал и очень быстро понял чувства своего прапрадедушки. Действительно, женская красота бывает очень, очень обманчивой!

Портрет отдали в музей — всё-таки это было полотно выдающихся художественных достоинств, а изображённую на нём женщину практически все уже давно забыли, — и юный Принц успокоился.

Правду он так никогда и не узнал. Нет, прочитанные им дневники были подлинными. И стервозность его прапрабабушки действительно не уступала её красоте. Вот только к найденному им портрету всё это никакого отношения не имело. Рассказ Короля был чистой воды выдумкой, заранее заготовленной именно для такого случая.

Потом принцу исполнилось шестнадцать, и он отыскал на чердаке ещё один портрет красавицы девушки. В этот раз он пришёл с ним к матери и произнёс те же слова о великой любви и готовности жениться.

Королева язвительно рассмеялась и без долгих объяснений посоветовала сыну для начала сходить с находкой к придворному художнику.

Художник, едва увидев портрет, залился слезами. Он поведал Принцу трагическую историю своего отца — тоже художника, — который из-за этого са́мого портрета кончил жизнь на плахе. Картина была всего лишь подражанием кисти одного из старых мастеров. Автор пытался продать её одному коллекционеру из высокопоставленных дворян, выдавая за подлинник, но был уличён в мошенничестве и казнён.

Ошеломлённый Принц даже не стал сопротивляться, когда рыдающий от горя художник выхватил у него злосчастный портрет и тут же бросил в камин.

Конечно, определённые сомнения у юноши всё же оставались. Но он сходил в дворцовую библиотеку, взял там несколько книг по искусствоведению, и быстро нашёл в них подтверждение. Тогда он успокоился: ведь даже если изображённая на портрете девушка и существовала в действительности, то сейчас она должна была годиться ему как минимум в матери, если не в бабушки.

Об этом портрете Принц тоже так никогда и не узнал правду. Книги не врали, и отец нынешнего придворного художника действительно был казнён за подделку… вот только та подделка не имела ничего общего с найденным им портретом. Это тоже была придумка Короля, а художник получал солидную прибавку к жалованию за готовность в любой момент рассказать её, и даже специально брал уроки актёрского мастерства на такой случай.

Так мудрость Короля дважды победила коварство злой колдуньи. Но это лишь тревожило знающих о пророчестве людей ещё больше. Они перешёптывались о том, что «три — волшебное число» и не сомневались: будет ещё и третий раз, причём он-то и окажется самым опасным.

Не зря, ох не зря они тревожились!

В без малого семнадцать лет Принц опять нашёл на чердаке портрет девушки!

На этот раз, когда он притащил его вниз, то застал своих родителей вместе. Король с Королевой как раз были заняты составлением приглашений на грядущий придворный бал.

Принц шмякнул портрет на пол и разразился длинной тирадой.

Он кричал, что уже не маленький, и до него уже успели дойти слухи о зловещем пророчестве колдуньи! Что если в прозаические истории предыдущих двух портретов он ещё готов поверить, то этот портрет точно не обошёлся без колдовства! Хотя бы уже потому, что на нём изображалась девушка отнюдь не ангельской красоты. Что он не понимает, почему ему с детства внушали идеи о королевском долге перед своей страной, но при этом скрывали важнейшую информацию о возможной опасности для королевства! Что он, как достойный наследник своих предков, готов исполнить свой долг до конца, а потому женится на этой самой девушке, и пусть это чёртово пророчество, наконец, исполнится и забудется!

Родители, как подобает, терпеливо выслушали сына. Потом Королева вздохнула и кротко заметила, что эти его развлечения с чердачными портретами уже перестали быть забавными и, честно говоря, им поднадоели. А Король не столь уж кротко рявкнул, что если Принц считает себя не маленьким, то мог бы и отучиться верить в эти дурацкие сказки! Но если не отучился, то «вот тебе, сынок, моё слово: женись! Женись, раз приспичило, но тогда уж именно на ней, и ни на ком другом! И точка!»

На том и порешили: сразу после бала по случаю своего семнадцатилетия Принцу надлежало отправиться на поиски невесты. Но, видимо, в этот раз и впрямь без колдовства не обошлось. Потому что изображённую на портрете девушку Принц встретил как раз на этом балу!

Конечно, он сразу узнал её. И сделал ей предложение. И получил согласие, и ни в какие странствия после бала отправляться не стал, вместо этого занявшись подготовкой к свадьбе. Затем состоялась и сама свадьба, и жили они долго и счастливо. И все облегчённо вздохнули. Потому что пророчество наконец сбылось без всяких осложнений, и королевству больше ничего не грозило.

Впоследствии Принц иногда шутливо попрекал отца этой историей. Но Король только отмахивался и говорил: «поживи, сынок, с моё, тогда посмотрим».

Но даже прожив указанное число лет, Принц (к тому времени сам ставший Королём), не узнал всей правды и о третьем портрете!

Ну откуда ему было знать, что с изображённой на нём Принцессой соседнего королевства он был помолвлен ещё в младенчестве? Ведь эту помолвку по дипломатическим соображениям держали в тайне, ну а после свадьбы это уже было никому не интересно.

Придворный художник, нарисовавший этот портрет и подбросивший его на чердак, молчал. Это была его обычная работа, и он давно привык к срочным королевским заказам с особой доплатой за секретность.

Старый слуга, по наущению Короля «проболтавшийся» Принцу о пророчестве и награждённый с поистине королевской щедростью, тем более молчал. Он всю жизнь проработал во дворце и умел хранить тайны.

Из посторонних правда стала известной только другим колдуньям королевства. Которые при анализе исполнения пророчества своей покойной коллеги узнали о помолвке с помощью своих магических средств. Но уж они-то молчали крепче всех, ибо им в свете этих событий совершенно не хотелось на костёр.

Между собой они порешили, что хотя пророчество покойной и исполнилось, но исполнилось как-то очень уж странно, и она всегда была «какой-то долбанутой на голову» и сожгли её, в общем, вполне заслуженно.

Вот так Добро в очередной раз победило Зло.

Реклама
Рубрики:Бред

Мечты богов (сказка № 11)

У одного молодого бога была мечта. Ему очень хотелось сотворить мир, в котором не было бы насилия. Совсем не было. Пожалуй, мы так и будем называть этого бога — Пацифист.

Другие боги смеялись над Пацифистом и говорили ему, что это совершенно нереально. Но он был упрям и отвечал им:

— А я всё равно сотворю! Вот подумаю как следует, и сотворю…

И что вы думаете? Ведь сотворил-таки! Ему даже не пришлось особенно долго над этим думать. Понаблюдав над новеньким миром некоторое время, и убедившись, что всё в нём работает как надо, Пацифист разослал приглашения всем своим знакомым богам и даже нескольким незнакомым.

Разумеется, те захотели взглянуть. Они ведь искренне считали, что такой мир невозможен, а раз в приглашении утверждалось, что его всё-таки удалось создать — то надо было обязательно прийти и разобраться, в чём дело. Боги, знаете ли, прекрасно понимают, чем чреваты их ошибки и заблуждения, а потому всегда стараются делать всё возможное, чтобы не допускать таковых в своей будущей работе.

И вот боги приходили в гости к Пацифисту и прямо с порога спрашивали:

— Сотворил?!

— Да, — кивал хозяин.

— И прямо-таки вообще без насилия?

— Абсолютно.

— И люди со зверями там живут? И растения растут? И при этом никакого насилия?

— Именно так.

На этом месте боги-гости задавали самый главный вопрос, в который всё и утыкалось:

— Погоди, а чем же там у тебя питаются люди со зверьми? И во что одеваются люди? Если совсем без насилия-то?..

Пацифист опускал глаза к полу и отвечал:

— А туда всё посылается извне готовое. И одежда, и еда. Для всех. Не получилось пока замкнутой системы. Но я над этим работаю…

— У-у-у-у!!! — разочарованно вздыхали гости. — Ну, так это же нечестно. Это ж, можно сказать, жульничество!

Некоторые прямо тут же и уходили. Другие из вежливости всё же осматривали сотворённый Пацифистом мир, убеждались что всё так и есть, а потом повторяли слова про жульничество и тоже уходили.

Такой разговор повторился с небольшими вариациями много раз, и Пацифист начал понимать, что его работу действительно нельзя назвать честным творением. Но у него всё же оставалась ещё небольшая надежда.

Дело в том, что среди приглашённых был очень опытный и чрезвычайно авторитетный бог — будем называть его Старейшим. Если бы Старейший, посмотрев на работу Пацифиста, одобрил её, то очень и очень многие изменили бы своё мнение. Но пока что Старейший задерживался.

В конце концов он, конечно, пришёл. И, в отличие от других, не стал задавать вопросы с порога — а вместо этого просто поздоровался с хозяином, прошёл в мастерскую и стал внимательно осматривать мир, вооружившись мощным увеличительным стеклом.

— Так-так-так… — бормотал он себе под нос. — Значит, мир без насилия… хм, и в самом деле. Не придерёшься. Ну что ж…

— Сжульничал я, сам знаю… — безнадёжно махнул рукой Пацифист.

— Подумаешь, — хмыкнул Старейший. — Кто из нас иногда не жульничал? Я однажды вообще смухлевал, как мальчишка. Земная твердь у меня получилась хлипкой, так я вместо того чтобы переделать, взял да и скрепил её избытком гравитации. Ну и переборщил. Диск скомкало в шарик, а из этого такая космогония вылезла, что даже сами тамошние люди до сих пор в ней как следует разобраться не могут. Зато боги смотрят и восхищаются. Оригинально, говорят. Творчески. И даже слушать не хотят, как оно на самом деле было…

— Так ведь и впрямь оригинально получилось, пусть даже нечаянно, — вздохнул Пацифист. — А я вот схалтурил с самого начала.

— То, что схалтурил, это ещё ничего! — возразил Старейший. — Гораздо хуже другое. В том мире, что ты создал, невозможна эволюция. Вот это действительно плохо. Зачем творить миры, которые не могут развиваться?

— Как невозможна?! — всполошился Пацифист. — Не может быть!

— Вот так. Давай посмотрим. Ты сотворил этот мир, а потом я пришёл на него посмотреть. Сколько там за прошедшее время успело смениться человеческих поколений?

— Около восьмидесяти, — прикинул по настенным часам Пацифист.

— Довольно много. Ты свой мир лучше знаешь. Посмотри внимательно и скажи, появилось ли там за эти восемьдесят поколений что-нибудь новое? Такое, чего ты сам не создавал?

Теперь уже Пацифист взял увеличительное стекло и принялся тщательно осматривать своё собственное творение.

— Нету, — убитым голосом констатировал он через несколько минут. — Ничего нового, вообще ничего! Ну, то есть кроме того, что новые люди рождаются. И впрямь никак не эволюционирует…

— Вот видишь, — пожал плечами Старейший.

— А… исправить как-нибудь можно? — с надеждой спросил Пацифист.

— Н-ну… пожалуй, что да. Я вижу даже два способа. Самое простое, если ты сделаешь так, что туда перестанет посылаться готовая еда и одежда.

Пацифист представил это и ужаснулся. Оставить сотворённых им людей без пищи и одежды? Обречь их на голод и холод? Ну уж нет! Хорошие боги обязаны любить своих людей и заботиться о них, а он всё-таки был далеко не самым плохим.

— Я не смогу! — категорически ответил он. — Мне их жалко. А второй способ?

— Второй тем более не сможешь, — вздохнул Старейший. — Но его смогу я… при условии, что ты разрешишь мне ненадолго прикинуться перед людьми этого мира их создателем. Тобой то есть. И кое-что от твоего имени сделать.

— Делай… — махнул рукой Пацифист.

Старейший попросил у него зеркало и, глядясь в него, потратил несколько минут на то, чтобы принять совершенно ужасный, кошмарный и отвратительный облик.

— Вот, — удовлетворённо сказал он не менее кошмарным голосом. — Теперь смотри и учись. Давай-ка перейдём в пространственно-временно́й поток этого мира…

Так они и сделали.

Старейший огляделся вокруг, размахнулся и шандарахнул мощной молнией по храму Творца (то есть Пацифиста, который сам же и создал этот храм ещё при сотворении мира).

— Ах вы, мерзавцы!!! — взревел он своим кошмарным голосом, возникая в своём ужасном облике над руинами. — Обленившиеся сыны греха! Так-то вы чтите своего создателя?! Всё для вас создал, буквально всё! Кроме одного! Насилия! А вам и этой малостью лень самим заняться?!! Ну-ка, быстро все воевать! Воевать, я сказал!!!

И он для убедительности ещё раз шандарахнул молнией по руинам.

(Надо вам сказать, что подобное произошло во всех храмах этого мира одновременно. Являться своим людям в нескольких местах сразу — совершенно необходимое для богов умение, и они осваивают его ещё в школе.)

Покончив с этим богоявлением, Старейший исчез из видимой людям части спектра, и тут же вернулся в родное измерение. Не забыв прихватить с собой обалдевшего Пацифиста.

Тот икал и смотрел на происходящее в его мире большими круглыми глазами.

— Эй, очнись! — Старейший хлопнул его по плечу. — Там теперь всё нормально будет, поверь моему опыту.

— Но… войны… горе… страдания… — бормотал Пацифист.

— Расслабься. Я же говорю, всё будет нормально. Завтра утром позвонишь мне, расскажешь. Если что, я ещё раз загляну, но это вряд ли понадобится. А сейчас смотри, как там прикольно!

Там действительно было довольно прикольно. Получив такое наглядное внушение, люди кинулись воевать. Но поскольку делать они этого совершенно не умели (восемьдесят поколений без всякого насилия никуда не денешь), то война в их исполнении больше походила на всеобщую потасовку. Горе и страдания пока что не заходили дальше синяков, ссадин, и в отдельных случаях выбитых зубов.

— Ну, до завтра, — попрощался Старейший. — Жду звонка.

И он ушёл.

А Пацифист даже и не думал ложиться спать. Всю ночь он сидел и смотрел на то, что творилось в его мире.

Старейший был прав. Исполняя данный наказ, люди воевали, и в их обществе действительно появился прогресс. Который, с точки зрения богов, ничем принципиально не отличается от эволюции.

Чтобы воевать, люди придумали оружие. Чтобы отстраивать разрушенное, они придумали машины и механизмы. Чтобы совершенствовать оружие, машины и механизмы, они создали математику с физикой и механикой. Последние не могли обойтись без письменности. У людей появилась и наука история, которая в качестве сопровождения быстро обзавелась литературой и искусством. А чтобы врачевать пострадавших на войнах, люди обзавелись медициной. От которой быстро произошли биология с химией и всё такое.

Конечно, горе и страдание, сопутствующие войнам, тоже были. Но — странное дело! — войн, горя и страданий в этом мире наблюдалось куда меньше, чем в среднем по мирам, находящимся на такой же ступени развития. Намного меньше. Пацифист перебрал кучу справочников, и в конце концов убедился, что это ему не кажется.

Наутро он позвонил Старейшему.

— Ну так всё правильно! — подтвердил тот. — Ты же всё-таки в них изначально склонность к насилию не вкладывал, отсюда и результат. Ты молодец на самом деле. Ну, подумаешь, пришлось твой мир чуть-чуть подправить. Зато теперь там жизнь будет намного лучше, чем в большинстве других миров. Поверь, опять же, моему опыту.

— А почему ты сразу сказал, что там была невозможна эволюция?

— Так это очень просто. Вспомни, а зачем и почему люди (или там животные) вообще эволюционируют?

— Под принуждением внешних обстоятельств, которые их не устраивают, — ответил Пацифист. У богов такие вещи проходят в первом же классе школы.

— Вот именно. Под принуждением. Не устраивают. А принуждение есть форма насилия, которого в твоём мире не было. И всех там всё устраивало.

— О!.. Ну я и дурак…

— Вовсе нет. Неплохой же мир получился, в итоге-то. А глупости и похлеще бывают. Я вот помню мир, в котором у людей не было инстинкта размножения. Дети там росли на специальных растениях… в капусте, кажется… и специальные птицы… кажется, аисты… разносили их по магазинам. Там их потом покупали родители, потому что за бездетность нужно было платить налог…

— Подожди. Этот мир… ну, в котором секса не было… он, случайно, назывался не «СССР»?

— Вот-вот, он самый! Ты тоже о нём слышал?

— Это была моя курсовая работа… — мрачно выдавил Пацифист и повесил трубку.

Рубрики:Бред

Наши сказки

Кто хотел сказки для оффлайнового чтения? 🙂 Пожалуйста, вот они:

http://cid-a86fedd778efb4e7.skydrive.live.com/embedrowdetail.aspx/Public/%d0%a1%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%ba%d0%b8.pdf

В сборку вошли следующие тексты:

  • Пророчество
  • Как отважный рыцарь приобщился к Великому Дао
  • Как Тёмный Властелин «Звёздные Войны» смотрел
  • Первые уроки
  • Дар счастья
  • Доблестный рыцарь, мудрый отшельник и сорок блудниц
  • Паладины и Властелины
  • Любовь и смерть
  • История повторяется дважды (этой сказки в блоге не было)
  • А в этой сказке было так…
  • Бизнес Буратино

Я, со своей стороны, был бы признателен, если те, кто читают это, назовут три сказки, показавшиеся им самыми интересными. 🙂

Рубрики:Бред

Любовь и смерть (сказка № 10)

На этот раз Паладины Света явились убивать Тёмного Властелина сразу вдвоём. Когда они ввалились в его кабинет, он сидел над «Хроникой покушений» и обдумывал, как лучше вписать их визит: под общим номером или раздельно.

Странное дело, один из пришедших не носил доспехов и был практически стариком. Рыцари крайне редко доживают до такого возраста, однако же сторожевое заклинание однозначно указывало на него именно как на Светлого Рыцаря.

— Вон там, — привычно произнёс Властелин и столь же привычно показал в угол.

— Знаем! — коротко ответил старик. Он торопливо прошёл к полочке, схватил магический хрустальный сосуд и с воплем «Свету вручаю душу свою!!!» шваркнул его об стену.

Из осколков появилось туманное облачко, которое обволокло старого рыцаря. Тот страшно закричал, но это продолжалось всего несколько секунд. А потом на полу осталось лежать мёртвое тело. Всё, как и должно было быть.

Его спутник (этот был запакован в доспехи по полной программе и носил кучу оружия) торжествующе расхохотался.

— Ну вот! — воскликнул он. — Вот тебе и конец! Давай, тяни время. Умоляй открыть тебе, ка́к мы додумались. Я слышал, вы всегда так делаете. Всё равно, тебя уже ничто не спасёт!

— Не буду, — пожал плечами Тёмный Властелин.

— А я расскажу, мне не жалко! Ты сдохнешь, проклиная хитрость своих врагов и собственную дурость! Наш предшественник оказался недостойным трусом, но ему пришлось давать отчёт Ордену о своём походе, и он сообщил ценную информацию…

— Триста двадцать пятый? Кстати, для истории — что вы с ним сделали?

— Изгнали из Ордена за трусость, только и всего… Ты разболтал ему, что твоя смерть, заключённая в сосуде, убьёт разбившего. Мы обратились к великому магу, и он нашёл в древних свитках описание ритуала. Отзыв Смерти, да? Когда сосуд разбит кем-то посторонним, освободившаяся смерть затем возвращается к своему хозяину, и он теряет всю неуязвимость до тех пор, пока не повторит ритуал. Мой спутник пожертвовал собой, и ты сейчас самый обычный смертный человек! Я теперь могу тебя убить, и я сделаю это!

— Надеюсь, вы не переплатили тому магу, — заметил Властелин. — Если бы ваш предшественник спросил меня, я бы сам рассказал ему всё это, и притом не взял ни гроша. Но у него хватило ума не лезть в магические тонкости. А у вас, как я вижу, нет.

— Это у тебя не хватило ума, и сейчас ты сдохнешь!

— Слушай, ты утомил меня. Что делаешь, делай скорее. Ты пришёл убивать? Так убивай не на словах.

— Я… а-а-а-а-а-а!..

Паладин молниеносно выхватил меч, подскочил к столу и с разворота наотмашь рубанул по шее Тёмного Властелина.

Меч пронзительно зазвенел и, отскочив, улетел к дальней стене. Светлый Рыцарь взвыл и ухватился за вывихнутое запястье. Властелин поморщился и почесал то место, куда пришёлся удар.

— В том сосуде, — пояснил он, — была смерть моей жены. Мы с ней поменялись сосудами! Её, а не меня вернул в смертное состояние твой спутник. Но это не имеет никакого значения. Через пару часов я повторю для неё ритуал, и всё станет как прежде. А ты будешь мёртв, и никто не узнает про эту маленькую хитрость.

— Ты не был женат! — выдохнул Паладин.

— Времена меняются. Твой предшественник подарил мне надежду, что они меняются к лучшему. Несколько преждевременную, как я теперь вижу. Но всё же я позволил себе полюбить, и оказалось, что не зря.

— Врёшь! Такая мразь, как ты, не способна на любовь! И никто не способен полюбить тебя! А если и случилось чудо, ты никогда не доверил бы свою смерть другому человеку!

Тёмный Властелин встал за своим столом и уставился на Паладина взглядом, которым можно было забивать гвозди. Рыцарь не удержался на ногах, шлёпнулся на зад и торопливо отполз к двери. Та, разумеется, даже и не подумала открываться.

— Любви подвластны все! И она властна над всеми без исключений. Любовь — это возможность доверить любимому человеку всё, включая свою жизнь и смерть. Любовь означает готовность пожертвовать всем ради любимого! Паршивый же вышел из тебя Светлый Рыцарь, если ты не веришь в эти простые вещи! И ты ещё смеешь называть меня мразью? А своего предшественника — недостойным трусом?! Он оставил мне жизнь и подарил надежду. А ты пытался отнять всё это, и вдобавок зря погубил своего спутника. Есть тебе ещё что сказать? Словами, оружием — говори, мертвец! Я слушаю!

К концу этой небольшой речи в словах Властелина звенела такая холодная ярость, что многие вполне могли бы потерять сознание. Чего на практике неоднократно и происходило. Однако, отдать должное Паладину, — он был не робкого десятка. Всё это время он упорно пытался ухватить висящий на поясе кинжал, но вывихнутая рука не слушалась.

— Чума на вас обоих и на всё ваше отродье! — обессилено прохрипел он.

— Не дождётесь, — равнодушно заметил Тёмный Властелин. — У тебя всё? Если да, то…

Он резко взмахнул рукой. Металлический лязг, и Рыцарь покатился по полу, схватившись за горло. Из узкой щели между нижним краем шлема и верхней частью панциря торчала рукоять метательного стилета.

— Я и то лучший Паладин Света, чем ты… — вслух подумал Властелин. (Рыцарь на полу бился в конвульсиях, захлёбываясь собственной кровью, но был ещё способен слышать и воспринимать обращённые к нему слова.) — Только сегодня я избавил этот мир от двух тёмных властелинишек. И даже если вычесть отсюда меня самого́, то баланс всё равно в мою пользу…

Когда агония закончилась, он позвонил в колокольчик и попросил явившихся слуг прибраться в кабинете. А сам пошёл к жене.

Надо было успокоить её — с тех пор, как сторожевые заклинания предупредили об очередном покушении, она была сама не своя от страха.

И провести для неё новый ритуал Отзыва Смерти. Если бы с ней что-нибудь вдруг случилось, Тёмный Властелин не простил бы себе.

И конечно, следовало поблагодарить её за столь замечательный совет поменяться магическими сосудами, хранящими в себе их смерти. Сегодня этот совет реально спас его…

Рубрики:Бред

Бизнес Буратино (сказка № 9)

Однажды случилось так, что Буратино услышал сказку про Пиноккио. И крепко над ней задумался.

Его интересовал важный вопрос: почему у Пиноккио при вранье удлинялся нос, а у него, Буратино, такого не происходит? Ведь они же с Пиноккио должны быть очень похожи!

Деревянный человечек прекрасно помнил, что в своей короткой жизни ему приходилось врать буквально немеряное число раз, но при этом никогда ничего такого не случалось. Тем не менее, он решил произвести эксперимент.

Подойдя на улице к первому же прохожему, он доложил ему, что «а у вас вся спина белая!». И каковым же было его удивление, когда нос мгновенно стал длиннее примерно на пару дюймов!

Буратино повторил свой эксперимент. С тем же результатом. А потом ещё раз. А потом он пошёл посоветоваться к лисе Алисе и коту Базилио, которые из всех его знакомых были самыми большими специалистами по вранью.

Лиса с котом посовещались и пришли к определённым выводам, которые и изложили Буратино. Он понял далеко не всё (потому что лиса оперировала очень уж умными терминами вроде «осознанная целенаправленность»), но самое главное уловил: нос у него удлиняется лишь тогда, когда он врёт специально для этого. Видимо, всё-таки, при большом сходстве с Пиноккио, были у них и определённые различия.

И прежде чем попрощаться, Буратино попросил у кота на минутку ножик, дабы привести свой деревянный нос в его обычное состояние. А кот, в свою очередь, попросил у Буратино щепочку — поковырять в зубах. Вот тут-то в деревянной голове и родилась гениальная идея!

Придя домой, наш герой первым делом обзавёлся собственным ножичком, благо в хозяйстве папы Карло всякого инструмента хватало. А со следующего дня Буратино стал ходить по улицам и врать прохожим направо и налево. Потом он стругал свой нос и выреза́л из щепок зубочистки. Которые продавал трактирщикам.

Сначала всё шло просто здорово, а потом враньё про «у вас вся спина белая» почему-то напрочь перестало работать: нос уже не вырастал. И Буратино опять сходил к лисе с котом.

Лиса довольно обидно предположила, что люди просто перестали считать эти слова враньём и начали воспринимать их как дурость. Кот высказался короче: «второй раз хохма — уже не хохма!». И хотя это было практически то же самое, вторая формулировка понравилась Буратино куда больше. В общем, стало понятно, что теперь надо врать что-то новое.

И вот Буратино стал говорить всем прохожим, что Карабас-Барабас — замечательный, добрейшей души человек, а в его кукольном театре идут просто потрясающие спектакли. Но это оказалось плохой идеей.

Сначала куклы-актёры из театра Карабаса поймали Буратино в каком-то переулке, и он получил тумаков. В большом количестве и ассортименте. Потому что эти ребята восприняли такие речи про своего директора как форменное издевательство, и оно им очень сильно не понравилось.

Потом стало ещё хуже. Весь город был в курсе отношений Буратино и Карабаса, так что эти речи всех очень удивили, и народ валом повалил в карабасовский театр — посмотреть и разобраться, что к чему. Карабас, не будучи дураком, быстро сообразил, куда ветер дует, взял, да и действительно подобрел! После этого и спектакли в его театре значительно улучшились. Зато в театр папы Карло теперь мало кто ходил.

Буратинино враньё опять не стало оказывать влияния на нос. Тут он уже и сам сообразил, в чём дело: его слова просто-напросто превратились в правду.

Тогда Буратино стал врать, что в театре папы Карло сделали бесплатный вход для всех желающих. Но этого хватило ровно на один день. Потому что в первый же вечер посетители выяснили, что это вовсе не так, обозлились, и надавали тумаков папе Карло. А он потом щедро поделился ими со своим непутёвым сыночком. Дабы тот знал, что такое «недобросовестная реклама» и чего за неё бывает.

Буратино опять пошёл за советом к лисе и коту. Но не нашёл их, и другие профессиональные нищие сказали ему, что Алиса с Базилио подались «на гастроли» — окучивать лохов в соседнем городишке. А просить совета у незнакомых нищих Буратино постеснялся. Придя домой, он от отчаяния даже полез в давно заброшенную азбуку, которая служила сейчас подставкой для кастрюль и сковородок.

Из азбуки он выяснил, что дважды два — четыре. И стал ходить по улицам, сообщая направо и налево прохожим, что дважды два — пять. Но это оказалось очень плохой идеей.

Дело в том, что Тарабарский Король буквально на днях издал указ-дополнение к своему налоговому кодексу. Если раньше подоходный налог составлял 20% для каждого человека, то теперь семейным парам полагалось отдавать в казну половину своего совокупного дохода.

Буратино про этот указ, конечно же, не знал. А если бы и знал, то ничего бы не понял. Зато горожане прекрасно поняли, как избавиться от надоевшего уличного брехуна. Они пошли в жандармерию и наябедничали там, что Буратино открыто издевается над высочайшим указом. Жандармы явились и арестовали Буратино вместе с папой Карло — тот был на подозрении ещё со времён прошлой брехни своего сына. Согласитесь, что когда владелец театра странно и непонятно махинирует чего-то с ценами на входные билеты, а его сын по всему городу ехидно критикует государственную налоговую политику — это ведь очень подозрительно!

Так что Буратино вместе с папой Карло попали в тюрьму. Их там почти не кормили, зато щедро давали зуботычины и подзатыльники в надежде, что это поможет узникам раскаяться.

Хорошо ещё, что у них был адвокат! Сам Карабас-Барабас предложил свои услуги совершенно бесплатно — он, как мы помним, подобрел и считал себя в некоторой степени обязанным Буратино. Но тут даже Карабасу со всей его изворотливостью пришлось попотеть. Потому что он мог строить линию защиты лишь на одном-единственном факте: Буратино дурак. А жандармы и судья резонно возражали: как это дурак смог совершенно на пустом месте обогатить своего бедного старика отца и столь умело совмещать зубочисточный бизнес с занятиями уличной рекламой? Не говоря уже о том, что дурак не сумел бы придумать столь остроумное и изящное в своей нахальной простоте издевательство над королевским указом!

Однако в конце концов справедливость восторжествовала. Буратино и папа Карло вышли из тюрьмы, и папа Карло попросил сына больше не выращивать нос на зубочистки враньём. Очень сильно попросил. Так сильно, что на деревянном заду Буратино осталось немало вмятин от крепкой дубовой трости.

Если вы думаете, что Буратино вот так прямо сразу и послушался, то плохо вы его знаете! Он тут же уселся придумывать новое враньё. Но странное дело — стоило ему изобрести новую враку, как он тут же начинал сомневаться в её последствиях. А пару раз он даже понял, какими именно эти последствия будут. И ему не понравилось.

Видимо, Буратино действительно немного поумнел.

От отчаяния он даже попробовал ненадолго отказаться от бизнеса и придумать что-нибудь просто так. Какое-то лёгкое, забавное и смешное враньё исключительно чтобы развлечь и повеселить людей. Не тут-то было! Всё, что приходило в голову, казалось ему натужным, подозрительным и исполненным какого-то тайного смысла. Этот смысл был далеко не всегда очевиден его маленьким деревянным мозгам, и оттого казался ещё более подозрительным.

Буратино с ужасом осознал, что разучился весело врать по приколу и потерял свой бизнес. Если со вторым ещё как-то можно было смириться, то первое казалось самой настоящей катастрофой. Настолько страшной, что он даже разбудил Премудрого Сверчка и обратился к нему за помощью.

Вообще-то Буратино очень не любил с ним общаться. Потому что Сверчок был очень старым и вредным. Он очень обидно обзывался, а самое обидное, что эти обзывательства прекрасно подходили именно к Буратино с его деревянной природой, но их совершенно невозможно было применить к кому-то другому.

Вот и сейчас Сверчок начал с того, что своим скрипучим голосом обозвал Буратино «побочным выкидышем трухлявого дупла, которым уважающие себя бе́лки побрезговали бы даже как туалетом». Но потом смилостивился и всё же соизволил ответить. Сначала он сказал, что хобби и профессия — это две сильно разные вещи, а потом добавил, что бизнес, построенный на вранье, ни к чему хорошему никогда не приводит.

Первую фразу Буратино просто не понял, потому что и слов-то таких не знал. А вторую понял, но не поверил.

Он поверил в неё через пару дней, когда лиса Алиса и кот Базилио вернулись в очень сильно побитом состоянии. Что-то там в их гастролях не заладилось, лохи не пожелали окучиваться и вместо этого окучили кота с лисой. При помощи палок и тому подобных подручных средств. Конечно, Буратино пожаловался им, что тоже был окучен сначала актёрами Карабаса, потом папой Карло, потом жандармами, а потом опять папой Карло, но намного легче ему от этого не стало. Вот тогда-то он и поверил.

Как видно, иногда наставления Сверчка и папы Карло всё же достигали своей цели, хоть и с запозданием. Но если вы серьёзно верите, что после этого Буратино вдруг сразу стал умненьким и благоразумненьким… то вы, извините, ещё наивнее, чем он сам!

Рубрики:Бред

А в этой сказке было так… (сказка № 8)

Однажды прекрасная Принцесса отправилась верхом на прогулку и попала в лапы к злому Дракону. Который утащил её в свою пещеру, и Принцесса томилась там несколько дней.

Потом об этом услышал отважный Рыцарь. Он приехал к драконьей пещере и, когда Дракон улетел куда-то по своим делам, забрал Принцессу и поскакал с ней прочь.

Но Дракон быстро вернулся, заметил пропажу и полетел вслед за Рыцарем и Принцессой. Возле какой-то деревни он догнал их и попытался отобрать Принцессу обратно.

Рыцарь уже приготовился биться насмерть, но Дракон не рискнул на него напасть, отступился и улетел обратно. Возможно, потому что из деревни на подмогу Рыцарю прибежали крестьяне с вилами и косами.

Отдохнув в деревне и взяв для Принцессы второго коня, Рыцарь отвёз её к отцу, который, соответственно, был Королём той страны. И попросил её себе в жёны, потому что влюбился в неё с первого взгляда. Кстати, и Принцесса отвечала ему взаимностью.

Король задумался. Вообще этот конкретный Рыцарь был из небогатого и не особенно знатного рода, и такой брак по всем понятиям считался бы неравным. И если бы Рыцарь приехал свататься просто так, то сразу получил бы вежливый отказ. Да он бы просто так и не приехал, потому что сам всё это прекрасно понимал.

Но Рыцарь спас Принцессу от Дракона, а это в корне меняло дело! Это, по тем же понятиям, считалось обстоятельством, сразу перечёркивавшим всё неравенство. Отказать в такой ситуации означало навлечь на себя осуждение всего высшего общества и всех соседних королей.

Поэтому Король объявил, что хочет посетить место событий и подробнее обо всём разузнать. Не потому, что не доверяет Рыцарю, а просто потому, что очень любит свою дочь и хочет быть во всём абсолютно уверенным. Это было вполне понятное родительское желание, так что Рыцарь не обиделся и согласился проводить Короля.

И вот Король вместе с Рыцарем и небольшой свитой приехал в ту деревню. Рыцарь показал и рассказал, где и как всё происходило, заодно вернув крестьянам одолженного у них коня. Король поговорил с крестьянами и убедился, что все именно так и обстояло, как ему рассказали. У него не осталось никаких сомнений, и он при множестве свидетелей объявил, что отдаёт свою дочь замуж за отважного Рыцаря.

А Рыцарь напомнил Королю, что когда он собирался биться с Драконом, его поддержала вся деревня. И если бы не это обстоятельство, то ещё неизвестно, чем бы всё кончилось.

Король очень обрадовался, что у него такие замечательные подданные. И объявил, что освобождает деревню от всех налогов на двадцать лет. А потом немного подумал и сказал, что к свадьбе будут выпущены специальные памятные медали, и каждый здешний крестьянин обязательно получит такую медаль. И ещё он пришлёт в деревню множество детских книжек о рыцарских подвигах с красивыми картинками.

Крестьяне, конечно, тоже обрадовались. Они как следует накормили гостей и проводили их в обратный путь.

А проводив, долго смеялись над Королём. Без ехидства, но смеялись. Потому что на самом деле всё было совсем не так.

Начать с того, что Дракон вовсе не был злым. Он жил в горах возле этой деревни уже больше века, и у него был договор с крестьянами. Они выращивали скот ему на пропитание, а он расплачивался за это из своей сокровищницы. Дракон был уже пожилой, сокровищницу, соответственно, имел немаленькую, и платил не жадничая. Так что, к обоюдному удовольствию, Дракону не приходилось много и далеко летать на охоту, а крестьяне жили весьма зажиточно. Не говоря уже о том, что с Драконом под боком в деревне слыхом не слыхивали ни о каких разбойниках и захватчиках.

И вообще, Дракон приносил массу пользы. Например, он каждое утро (а зимой — и в середине дня) кипятил своим огнём озеро, и вся деревня пользовалась горячей водой. А это по тем временам была неслыханная роскошь! А ещё он раз в год сбрасывал старую кожу, из которой в деревне шили обувь и куртки замечательной прочности. А ещё он всегда одалживал денег, если кому-то вдруг это было нужно — ну там, дом построить для выросших детей или ещё что. И никогда не брал никаких процентов, и о возврате долга даже не напоминал. Ему и так возвращали, потому что крестьяне были честными людьми. А ещё он частенько катал на себе деревенских детей. А ещё… да всего и не перечислишь!

Одним словом, это был просто замечательный Дракон. И Принцессу он вовсе не захватывал в плен. Просто во время прогулки её лошадь чего-то испугалась и понесла, и Принцесса оказалась одна в незнакомом месте. Там её обнаружил Дракон, решивший прогуляться и размять крылья. Он успокоил бедняжку и отвёз к себе в пещеру. И собирался уже отвезти в деревню, чтобы её доставили к родителям, но принцесса сама захотела задержаться. Ведь в драконьей сокровищнице было столько красивых украшений, которые ей хотелось примерить! А ещё Дракон прожил на свете много веков и был очень интересным собеседником. Знаете, сколько он всего рассказал Принцессе о прежних временах и тогдашних модах?

Так прошло несколько дней, ну а потом приехал Рыцарь. Он, конечно, сначала был настроен очень решительно, но быстро разобрался, что Принцессу никто силой не держит, и никаких смертных боёв устраивать не стал.

В общем, оставалась сущая ерунда — Рыцарю отвезти Принцессу домой, — но вот тут и возникла проблемка. Как уже говорилось, они влюбились друг в друга с первого взгляда, и при этом прекрасно понимали, что в обычных обстоятельствах им ничего не светит.

Тогда Дракон вспомнил, что ему вроде как положено быть хитрым и коварным. Он честно постарался войти в образ и придумал замечательный план. Слетал в деревню, рассказал о нём крестьянам, и назавтра план воплотили в жизнь.

Утром Дракон полетел размяться. А Рыцарь взял Принцессу, посадил рядом с собой на коня и поехал в сторону деревни. Потом туда прилетел Дракон и подошли со своими орудиями труда крестьяне, убиравшие урожай.

И вот тут, надо вам сказать, крестьяне увидели великолепнейшее зрелище! Рыцарь отважно махал мечом перед носом у Дракона, Дракон ревел и топал ногами так, что тряслась земля. Пару раз он даже дыхнул огнём поверх голов собравшихся. Принцесса картинно заламывала руки, готовясь упасть в обморок.

Всё это было очень красиво! Прямо как в легендах, рассказываемых бродячими менестрелями. Понарошку, конечно, но так даже и лучше: все точно знали, что никто не пострадает, и ни о чём не беспокоясь, сполна насладились зрелищем. И очень горячо поддерживали его участников. Когда ж ещё такое увидишь!

Минут через десять Дракон улетел восвояси. А Рыцарь, Принцесса и крестьяне несколько раз повторили формулировку того, что здесь произошло, дабы не забыть: Рыцарь увёз Принцессу от Дракона, Дракон догнал их возле деревни, крестьяне прибежали с косами-вилами, Рыцарь был готов доблестно биться с Драконом, но Дракон отступил перед ним.

Было очень важно, чтобы в формулировке не нашлось ни слова вранья. Потому что врать вообще нехорошо, а рыцарям тем более. Но Дракон придумал всё просто замечательно, и придраться было не к чему.

Что было потом, вы уже знаете. И теперь вам понятно, почему крестьяне посмеялись над Королём.

Разумеется, Король вовсе не был глупым. Просто с высоты трона и политики не всегда видно, что жизнь гораздо веселее и проще, чем это кажется с точки зрения интересов высших сфер. И потом, Король ведь честно хотел сделать крестьянам что-то хорошее за помощь в возвращении Принцессы. Кстати, у него вполне получилось.

Допустим, освобождение от налогов ничем особенным не являлось — деревня, как мы помним, была весьма зажиточной. Но всё равно ведь приятно.

А вот с памятными медалями Король придумал по-настоящему хорошо! Эти медали были настоящими произведениями искусства, ведь над ними поработали лучшие художники, ювелиры и чеканщики королевства. Такие медали рассылали лишь королям самых дружественных держав, а в деревне они были у всех. К крестьянам даже приезжали коллекционеры и предлагали большие деньги, но неизменно получали отказы. Потому что деньги — это ерунда, а медаль — это очень красивая вещица, память о замечательных и интересных событиях. И вообще, если бы крестьянам были нужны деньги, они бы обратились к Дракону, который никогда им не отказывал.

Кстати, одну медаль крестьяне отнесли Дракону в подарок. Он очень обрадовался и поместил её в своей сокровищнице на видное место…

Своё обещание насчёт детских книжек с картинками Король тоже сдержал. Но здесь вышла неувязочка. Эти книжки было совершенно невозможно читать детям на ночь: дети громко смеялись и потом с трудом засыпали. Потому что там на каждой третьей странице рассказывалось о злодеяниях драконов, а в деревне всякий ребёнок с рождения точно знал, что драконы — это замечательные, красивые, дружелюбные и, главное, очень полезные существа. Кончилось тем, что из книжек вы́резали самые лучшие картинки и, вставив в рамки, развесили по стенам. А ненужная бумага с глупыми сказками пошла на растопку.

Король потом всё узнал, как оно было на самом деле. Сами же Принцесса с Рыцарем ему и рассказали через несколько лет. Потому что они были хорошими честными людьми и им было неудобно, хоть тогда они и не произнесли ни слова вранья. Король очень долго смеялся и даже съездил к Дракону в гости, хотя был уже пожилым и путешествия давались ему не без труда.

Конечно же, он не обиделся. За эти несколько лет он хорошо узнал Рыцаря и ни разу не пожалел, что отдал дочь за него замуж.

Об этой свадьбе вообще никто и никогда не жалел. Потому что у Рыцаря с Принцессой родился сын. В детстве он много времени проводил в деревне и у Дракона, от которого получил совершенно блестящее военно-историческое образование. Потом он вырос и стал Королём, заняв место своего дедушки.

Со своим образованием он правил так, что потом много веков во всех умных книгах его ставили в пример другим королям. Объясняя на его биографии, ка́к нужно править, чтобы страна процветала.

Но это уже совсем другая история.

Рубрики:Бред

Паладины и Властелины (сказка № 7)

— Вон там. — Тёмный Властелин на секунду оторвал перо от пергамента и коротко махнул им куда-то в угол.

Из-под блистающих белизной доспехов Паладина Света донеслось отчётливое «бамм!». Это отпавшая челюсть пришла в соприкосновение с некой внутренней деталью шлема.

Паладин явно ожидал какого-то другого приёма. Впрочем, отдать ему должное, он не стал с рёвом обнажать меч и кидаться на Властелина, как это сделало бы большинство его коллег. Вместо этого он собрался с мыслями, подумал и осторожно спросил:

— Там — что?

— Там небольшая полочка. — Властелин что-то лихорадочно строчил на своём пергаменте, даже не поднимая взгляда на посетителя. — А на ней такая хрустальная штуковина. Видишь?

— Ну.

— Моя смерть. Единственно возможный вариант. Даже если бы я сам захотел умереть, мне пришлось бы её разбить. Иначе никак.

Паладин приободрился. Разговор вступил на знакомую ему почву.

— Я привык разить своих врагов мечом! — гордо заявил он.

— Мечом, оно конечно хорошо. Но не возьмёт ведь.

— Мой меч ещё ни разу не подводил меня! — ещё более гордо заявил Паладин.

Тёмный Властелин вздохнул:

— Там справа от двери, в которую ты вошёл, висит лук и колчан со стрелами. Будь добр, кинь мне сюда одну стрелу.

Паладин задумался. Он подозрительно посмотрел на колчан, потом на Властелина. Потом он решил, что даже если Властелин надумает метнуть в него стрелу рукой как дротик, то доспехи уберегут. И выполнил просьбу.

Не прекращая писанины, Властелин взял стрелу левой рукой и без всякого предупреждения с размаху ткнул себе прямо в горло.

Стрела сломалась. Властелин поморщился. Паладин гулко ахнул в своём шлеме и уронил щит.

— Фокус какой-нибудь… — неуверенно предположил он.

— На. — Властелин перебросил обломок стрелы с наконечником обратно. — Можешь попробовать.

Паладин потыкал наконечником в чучело мантикоры, потом поковырял им собственный панцирь, но пробовать не стал.

— А это… больно? — смущённо спросил он.

— Нет, просто немного неприятно. И потом какое-то время чешется.

— Слушай, а ты не мог бы оторваться от своих бумаг и разговаривать со мной нормально? Невежливо же!

— Ты это кому говоришь о вежливости? Тёмному Властелину?

— А-а-а… э-э-э… да… Но всё же, ты мог бы смотреть на меня, а не в стол? Просто у людей так принято, а ты же всё-таки тоже человек.

— Триста двадцать четыре.

— Что «триста двадцать четыре»?

— Триста двадцать четыре Светлых Рыцаря уже приходили ко мне в этот самый кабинет. Если я и буду на тебя смотреть, то чего увижу такого, что не видел раньше?

— Сегодня ты узришь свою погибель!! — Паладин снова почувствовал под ногами знакомую почву.

— Я и не спорю. А ты, если говоришь серьёзно, мог бы дать мне спокойно дописать последнее письмо.

— А… ну извини…

Некоторое время Паладин молчал, но потом не выдержал:

— Скажи, а те триста двадцать четыре… что с ними случилось?

— Хронику покушений мне сюда из библиотеки! — произнёс Тёмный Властелин куда-то в пространство.

На середину комнаты смачно хлопнулась толстенная книга. В воздух поднялись клубы пыли. Оба собеседника синхронно чихнули и столь же синхронно пожелали друг другу быть здоровыми.

Паладин не без труда поднял книгу и уважительно взвесил её на ладонях.

— Может, как-нибудь на досуге… — По правде говоря, он не отличался особой грамотностью. Даже если тут на каждого из его предшественников отводилось только по одной странице, чтение грозило затянуться примерно на полгода.

— А вот и письмо готово… — Властелин присыпал исписанный пергамент песочком и отложил на край стола сохнуть. — Потом возьмёшь, тебе понадобится.

— Что там? — В Паладине опять проснулась подозрительность.

— А, это к южным варварам. Касательно поставок продовольствия, просьба выполнить ранее заключённые договорённости до конца. Я же говорю, тебе понадобится.

— Какие варвары? Какие поставки? Какие договорённости?!

— О, как всё запущено… — Властелин покачал головой. — Скажи, враг мой светлый, ты пришёл сюда сам по себе или служа кому-то?

— Мирские владыки корыстолюбивы и эгоистичны, — замогильно скорбным голосом поведал Паладин. — Нет чести в службе им. Лишь Свету должны служить истинные его рыцари.

— Похвально. Итак, ты не собираешься присоединять мою страну к какому-то из Светлых Королевств. Скажи, а чего ж вы тут будете жрать после моей гибели?

— А что ж вы тут жрали до неё?!

— Продовольствие, которое поставляют южные варвары. Мне поставляют. А тебе, когда ты займёшь моё место, не будут.

— Почему?

— Я расплачиваюсь с ними поставками оружия, медицинской помощью и гуманитарными миссиями. Вряд ли ты продолжишь эту политику.

— Ещё чего! Эти степные чурки с поставленным оружием потом нападут на Светлые Королевства.

— Вот видишь. Если ты сядешь на моё место и покажешь им моё письмо, то ранее заключённые договорённости они выполнят. Так что ещё полгода еда будет. А потом всё. Жрать станет нечего. Дальше я тебе ничем помочь не могу.

— Когда эта страна освободится от твоего гнёта, Светлые Королевства помогут ей встать на ноги. Даже без присоединения.

— Как же. Ты только что признался, что пришёл сам по себе. С точки зрения этих королевств, тут один Тёмный Властелин прикончил другого и сел на его место. Они там, небось, даже разбираться не будут. Что, неправ я?

— Прав… — буркнул Паладин. — А сами-то вы что? Совсем ничего не того… не выращиваете?

— Нет. У нас тут производство оружия и прочие наукоёмкие производства. Военные и магические полигоны, лаборатории… Большой экспорт… Ты что, даже не потрудился ничего разузнать про страну, которую хочешь привести к процветанию?

— Я предложу варварам земли в этой стране! — ушёл от ответа Паладин. — Даром! Они придут на них и будут кормить здешний народ.

— Послушай, они варвары, но не идиоты. Сейчас они кормят его за наши поставки и помощь. А ты предложишь им делать то же самое просто так. Не придут, и не надейся. Им, чтобы ты знал, вообще новые земли без надобности. Своих хватает. У них там высокая смертность и очень низкий прирост населения. Даже с нашей медицинской помощью.

— Тогда я пройду по их землям огнём и мечом! — Паладин сжал кулаки. — Не хотят служить на благо нормальной цивилизации, так я втащу их в цивилизацию силой!

— Расширишь границы Тёмной Империи Страданий?! — обрадовался Властелин. — Дело! У меня-то, знаешь, руки не дошли… но ты сможешь. Точно сможешь, по голосу слышу. Ну, теперь и умирать не страшно, хвала Тьме…

Из-под шлема послышался громкий скрип зубов.

— А если я продолжу твою политику?

— Тогда всё в порядке. Они продолжат свою и будут поставлять еду. Но теперь и у меня есть вопрос. Неужели ты пришёл сюда только затем, чтобы убить меня, сесть на мой трон и продолжать в моём духе? Разве тебя привела жажда власти? Я, конечно, не Паладин Света, но мне почему-то всегда казалось, что это не в вашем стиле…

Светлый Рыцарь снял шлем и огромными глазами уставился на Тёмного Властелина. Он был совсем ещё молод, и Властелин с удовольствием отметил, что эти глаза отнюдь не горят огнём фанатизма.

— Я могу убить тебя и уехать отсюда… Не нужен мне твой трон, и твоя власть не нужна, — тихо проговорил Рыцарь.

— Кто-нибудь из моих советников займёт свободное место, только и всего. Они в курсе всех государственных дел, и всё продолжится как прежде. А про тебя могут поползти слухи, что ты был нанят моим преемником для моего устранения.

— Я могу перед отъездом перебить и их тоже. Мне уже всё равно.

— Пожалуйста, не делай этого. Я очень прошу тебя — прошу, понимаешь? Это самое худшее, что вообще может быть. Сразу начнётся анархия и голод. Народ разграбит оружейные склады, и в Светлые Королевства хлынут такие банды, что южные варвары покажутся вам детьми в песочнице.

На несколько минут воцарилось тяжёлое молчание. Собеседники смотрели друг другу в глаза. Паладин отвёл взгляд первым.

— Я это… пойду, наверное… — глухо сказал он, кое-как прилаживая шлем на место.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе? Честное слово, мне ещё не попадались такие рыцари, как ты. Хорошо, если бы их было побольше.

— Спасибо, нет. Разве что… — Рыцарь усмехнулся, — я бы взял вот этот обломок стрелы с наконечником. На память. А ты примешь мой совет?

— Во всяком случае, выслушать и обдумать обещаю.

— Если в той хрустальной штуке и впрямь твоя смерть… убрал бы ты её куда подальше. Не все же такие, как я. Кто-нибудь может успеть ухватить и грохнуть об пол.

— Ах, это… Нет, я не солгал тебе. Там действительно моя смерть. Есть ритуал, позволяющий заключить смерть человека в магический сосуд. И если я разобью его, то действительно умру. И другого способа умереть для меня нет. Но… только если я разобью сам.

— Погибает всегда тот, кто разбил? — догадался Паладин.

— Именно.

— Понятно. Скажи, а как вообще становятся Тёмными Властелинами?

— По-разному. Самое простое — по наследству. Если твой отец Тёмный Властелин, и с детства учит тебя этому ремеслу, то всё просто идёт своим чередом… Мне повезло, у меня так и было. Но это редко, Тёмные Властелины почти никогда не женятся и не заводят детей.

— Почему?

— Женятся обычно по любви. И детей заводят тоже. А когда по твою душу в любой момент может прийти Паладин Света… любить становится страшно. Страшно за любимых, понимаешь? Извини.

— Я понимаю… А ещё? Кроме как по наследству?

— Чаще всего это начинается с того, что к Тёмному Властелину приходит Светлый Рыцарь. Вот как ты ко мне.

— А потом?

— Потом… Потом Рыцарь убивает Властелина. Чаще всего. И становится уже неважно, какого цвета были доспехи, и какой герб красовался на щите. Вот и всё. Да мы же с тобой говорили об этом.

Паладин Света гулко переглотнул в своём шлеме и захлопнул дверь с той стороны.

А Тёмный Властелин водрузил на стол тяжеленную «Хронику покушений» и снова взял в руки перо. Описывать сегодняшний случай под номером 325.

Случай явно внушал надежду. Этак пройдёт совсем немного времени, и вместо Паладинов Света будут приезжать дипломаты с торговыми представителями. Которые умеют думать мозгами гораздо лучше, нежели бездумно махать мечом.

А ещё им совершенно неважно, как называется страна, с которой ведутся переговоры. И какой исторически сложившийся титул носит её правитель.

Рубрики:Бред